Сносы и пожары целых кварталов в Самаре — обычное явление, можно сказать историческое. Благодаря краеведческим заметкам Андрея Леопольдова и картотеки Константина Головкина мы знаем, что город горел достаточно часто в XIX веке — от масштабных пожаров 1850-х, когда перестраивалась почти вся Самара, до менее катастрофических в конце столетия. При этом городские власти постоянно старались улучшать водопровод и увеличивать штат пожарной охраны. Вводились различные рекомендации и запреты на законодательном уровне: колесникам было запрещено смолить колеса на территории города, а людей просили не пользоваться водопроводом во время тушения пожара. Отдельные ходатайства подавались к городским властям, о том, чтобы не возводить деревянные постройки, к примеру, на улице Дворянской (ныне Куйбышева) и в пределах десятков кварталов рядом, однако такие указания были скорее статусно-экономического характера из-за самых лучших магазинов и лавок города с колониальными товарами и предметами роскоши.

Однако с темпом роста населения, в процентном соотношении Самара не становилась каменной. В 1850 году (население 16 тысяч человек) из 2324 городских домов 4/5 были деревянные и по большей части лачугообразные. В 1870 году (население примерно 60-70 тысяч человек) в Самаре насчитывалось 16 каменных и 5 деревянных церквей, 531 каменных и 2700 деревянных домов.

Часть кварталов сносилось и для строительства. Так для постройки Кафедрального собора
в 1860-х годах пришлось расселить 4 квартала плотной деревянной застройки.

В советский довоенный период (1930-е) тоже были частичные или полные перестройки каменно-деревянных кварталов: ансамбль Самарской площади, Дом промышленности, Дом связи, Дом Красной армии и другие объекты. В это же время проходит массовый снос религиозных объектов — десятки храмов и соборов — на месте которых появляются площади и скверы. Самый яркий пример — площадь Куйбышева на месте Кафедрального собора. Появляются первые планы застройки Самары за территорией исторического поселения.

В послевоенное время (1945+) Самара массово застраивалась за улицей Полевой — от Волги до современного Московского шоссе было множество деревянных домов и усадеб, которые по дореволюционной планировке считались уже загородными, дачными владениями. С 1950-1960 годов строятся различные культурные и правительственные здания на месте деревянных кварталов в границах исторического поселения Самары: здание Цирка, Дворец спорта, корпуса высших учебных заведений. Все перестройки cоветского периода в исторической части города преследовали понятную цель — поиск пространства для создания объектов в социальных, культурных или правительственных целях. Сносы религиозных объектов — скорее в идеологических целях.

Сносы типовой застройки в момент быстрого развития Самарской губернии в XIX трудно оценивать как утраты наследия. С советским временем уже сложнее. Если довоенный период, с учетом компактной поквартальной застройки до Полевой, можно обосновать территориальным расположением, то послевоенный период является спорным с точки зрения экспансии жилой застройки Самары в сторону современной Безымянки или просек.

Город планомерно стали развивать централизовано, сконцентрировав в историческом центре все важные административные постройки и объекты культурно-досугового значения. В итоге к 1990-м годам мы получили суперцентрализованные точки притяжения, которые с приходом капитализма в новой России, становятся очень маржинальными местами застройки. При этом плотность такой застройки (в этажности и квадратных метрах) не преследует никакую из возможных социально-полезных целей.

Жителей Самары также стоит включить в историческую конъюнктуру. Поволжье в целом было неким фронтиром экстенсивного развития государства, что способствовало массовым переселениям крестьянства после середины XIX века (что и характеризовало большой прирост населения города). Такие резкие скачки увеличения населения продолжались и последующем столетии.

Сильный демографический кризис на фоне Первой Мировой и Гражданской войны, революции и голодомора сопровождался сломом привычный жизни самарского подворья: домовладельцы (представили купечества, буржуазии, а также небольшое количество дворянства) были вынуждены либо уехать, либо делить свое экспроприированное пространство в новых созданных жилищных условиях — коммунальных квартирах. Установление советской власти преобразовало частную собственность в коллективную.

Дом и двор стали общими коммунальными пространствами, жители которых должны были вести быт совместно, а значит и поддерживать состояние своего жилья совместно. Феномен коммуналок безусловно имел сильное влияние на становление нового типа гражданина — советского, коллективно настроенного и с конформистскими взглядами. Но формирование новой социальный и культурной общности в Советском союзе подкреплялись социальными гарантиями со стороны государства. Здесь стоит отметить, что заложенное на подкорке понимание попечительства со стороны власти в итоге сыграет злую шутку для будущей приватизации исторического фонда в последующие десятилетия истории новой России.

Введённая новая экономическая политика вместе с повальной урбанизацией по всей стране помогла выйти в том числе Самаре в положительную динамику прироста населения. Мы можем это наблюдать по демографии населения:

—1914 в Самаре проживало 143 тысячи человек
—1926 в Самаре проживало 171 тысяч человек
—1937 в Самаре проживало уже 329 тысяч человек.

Во время Второй Мировой в Куйбышев перевозили не столько станки, сколько людей —профессионалов и обученный персонал для восстановления работы военно-промышленного комплекса. Вместе с ними переезжали и их семьи, однако город не был готов к размещению десятков тысяч людей. Эвакуированных селили как уже в созданные коммуналки, в школы, общежития так и строили для них временное жилье — бараки, некоторые из которых в итоге дожили и до XXI века. К 1943 году эвакуировано только в Куйбышев 218 тысяч человек и еще 69 тысяч в сельскую местность. То есть общее население города находилось в районе 550 тысяч человек. Не смотря на послевоенное восстановление и очередной голод, население в 1956 году составило уже 760 тысяч человек.

Предпосылкой к созданию массового жилья можно назвать постановления Правительства и ЦК ВКП(б) об улучшении строительного дела и об удешевлении строительства от 11 февраля 1936 года. Эксперименты касались в основном невысотных 2-3 этажных строений, реализация которых началась уже в 1940-х. В послевоенное время проблема стояла гораздо острее — нужно было не только обеспечить города новым жильем, но и восстанавливать целые города. К примеру, Сталинград (ныне Волгоград) потерял больше 90% жилого фонда в ходе Второй мировой войны.

Массовые стройки в Куйбышеве начались в 1950-1960-х и это образовало парадокс для жителей коммуналок. С одной стороны люди все еще массово жили на совместной площади. К примеру, в доме Маштакова проживало одномоментно в середине XX века около 10 семей со средней площадью квартиры в 10 квадратных метров. С другой стороны по всей стране велось массовое жилое строительство типового панельного жилья.

Материал и способ строительства позволял возводить здания в рекордные сроки. Панельки типа
1-464 давали общую площадь проживания от 1500 до 4000 квадратных метров на 40-80 квартир в зависимости от этажности и количества секций, подъездов. Внушительные цифры по сравнению со всей полувековой истории строительства в России на тот момент.

Естественным желанием людей было покинуть совместное проживание в общежитиях, коммуналках, бараках и обрести свое собственное жилье, с собственным санузлом и кухней. Люди старались уезжать на Север, рожать детей и находить различные ухищрения, чтобы получить новое жилье вне очереди. При этом на 1 января 1991 г. в неблагоустроенных квартирах проживало 16 млн человек, в коммунальных — более 5, в общежитиях — 7, в ветхих, аварийных домах или бараках — 2 млн человек.